«У рояля ору
я – рев зверя!»
— Дмитрий Авалиани
«Нажал кабан на баклажан»,
— Русский фольклор
Вдохновившись драматичностью палиндромов про рояль и, конечно, кабана, я берусь за сочинение экспериментального образца. За двадцать минут лучшее, что удается придумать, это: «Тени баклажан б обнажал кабинет» и «Перед орви гони, и ноги вроде реп». Получились глубокомысленные современные поговорки, но значение их прячется далеко за гранью и даже мне как автору все же недоступно.
Когда разговор заходит о большой части направлений искусства, то часто назревает вопрос: что же хотел сказать автор? Однако при написании палиндромов задача «что-то сказать» обычно не стоит, поэтому при их обсуждении вопросов таких не возникает. Да их никто и не обсуждает. А зря! Для начала предлагаю немного окунуться в историю этого явления.
Некоторые источники утверждают, что все началось в древних Помпеях, там впервые был найден магический квадрат не из чисел, а из букв, складывавшихся в суперпалиндром, который во всех направлениях читался как «Sator arepo tenet opera rotas», в том числе и бустрофедоном (способ письма, при котором первая строка пишется справа налево, вторая – слева направо, третья – снова справа налево и т. д.). Эту фразу можно перевести примерно так: «Сеятель Арепо трудится с помощью колесного плуга». Далее последуют поиски глубокого смысла, которые мы опустим.
Лично меня интересует странное обстоятельство, которое позволяет отнести палиндромы к течению абсурдизма. Оно кроется вот в чем: как будто, если система правил создаваемого произведения очень сложна, нас перестает интересовать посыл. Воспринимающий сосредотачивается на филигранности исполнения, ловит искажения восприятия и кайфует именно от этого. Собственно, частично на этом построен и юмор — на нарушении привычной логики, но в рамках собственной системы правил. Мне кажется любопытным один малоизвестный анекдот про медведя в баре, который я раньше часто рассказывала (из нескольких сотен человек над ним посмеялись трое):
Заходит медведь в бар. Кладет лапу на барную стойку и говорит:
— Пожалуйста…
…
…
(тут делаешь паузу и проникновенно смотришь в глаза собеседнику, чтобы он увидел в них свет далеких галактик, зарождение и смерть всего сущего)
…
…
…налейте мне выпить.
Бармен ему отвечает:
— Хорошо. А к чему такая пауза?
Вот такая юмореска. Она примечательна тем, что обычно все персонажи анекдота так или иначе существуют в логике одного мира. А тут герой медведя делает бессмысленную паузу, мы не понимаем, что это означает, но в конце выясняется, что персонаж-бармен тоже не в курсе. И что вообще жизнь бессмысленна.
Это и роднит палиндромы с абсурдными анекдотами. Есть зеркальность, чем больше, тем лучше. А смысл — явление побочное и преходящее.
Мастером палиндромов был Велимир Хлебников, который написал целую поэму таким образом. Она называется «Разин: Заклятье двойным теченьем речи, двояковыпуклая речь». Поэма вызвала много споров, кто-то смог увидеть за «зеркалом звука» маячившую вершину мировой поэзии, а кто-то посчитал ее просто детским лепетом и незамысловатыми экзерсисами.
Современный русский поэт Кирилл Решетников высказался о перевертене (так еще называют палиндром) так: «Он дивен, палиндром, и ни морд, ни лап не видно». Это, кстати, тоже она, двояковыпулая речь.
В этом высказывании важна не только шутливая бесплотность, но и ощущение существа, которое так же существует, как и ускользает. Какой он, палиндром? Если задуматься, попытаться схватить его смысл, то это создание выворачивается, отказываясь быть пойманным. Вопрос «о чем?» неизбежно рассыпается. Это не про кабана, баклажан, рояль и медведя в баре. Возможно, он как раз про другое — про эту драматическую паузу перед просьбой выпить. Ведь Зазеркалье — это вывернутая реальность, лишенная смысла. Но мы всегда можем придумать его сами.