В пору закрывающихся толстых журналов чуть ли не ежедневно объявляется о создании новых — печатных, электронных, одножанровых и разножанровых, — как будто идёт большая, глобальная смена культурного слоя. Но независимо от жанровости и эстетических воззрений, новые журналы скорее выступают как инструмент или продукт литературного акционизма, а не в качестве институции.

Что такое литературная институция? Это объединение, которое продвигает свой вкус путём конкуренции с другими институциями, даёт символический капитал и само обретает его, публикуя и продвигая определённые произведения. В России, если верить Александру Прохорову и его «русской модели управления», широко распространена конкуренция администраторов. О да, как же он прав! Вспомним совершенно недавно гремевшие споры о том, что первичнее: автор или текст, между главным редактором журнала «Воздух» и главным редактором журнала «Арион», просто мир был разделён пополам! Настоящая конкуренция администраторов, наследующая вполне себе советской школе борьбы, а никак не европейским принципам конкуренции, направленным на борьбу за внимание читателя, а не на борьбу за власть. Этой борьбе потом наследовала другая, уже менее активная, но более шумная, которая в основном шла в Фейсбуке (принадлежит корпорации Meta, признанной экстремистской), в которой были задействованы другие силы. Речь не о них, хотя я сейчас знатно подёргала всех тигров за усы, сильно обобщив происходившее. Речь о нынешней ситуации, в которую пришло сразу два новых поколения, — поколение «среднего возраста», которое достигло успехов в жизни и занялось творчеством, и поколение пресловутых зумеров; но и те, и другие, то ли не желают, то ли не умеют воевать как брежневские министры. И в этой ситуации мы тоже решили делать литературный проект.

Вообще, мы решили его делать не для борьбы и не для утверждения, то есть не для создания институции, которая будет вершить и править, а для того, чтобы вернуть в литературу читателя, пусть и в количестве одного человека (хотя их гораздо больше, мы следим за метриками, но не разглашаем их, потому что само разглашение моментально выводит нас в область смыслов, которыми оперируют администраторы). Мы хотим вернуть себе себя, а живому сердцу литературы — читателя.
Вообще, разговор о читателе — сложный, он заметается под ковёр, как нецарское дело, а читатель, меж тем, есть. Но где он есть и какой — неизвестно, мы решили помочь читателю и вышли со своим проектом сторис-журнала поэзии «Один только текст».Смысл его очень простой: каждый день в полночь по Гринвичу (это мировое время) обновляется страница с текстом, указаны имя автора, ссылка на его соцсеть и текст. Снизу находятся кнопки «поделиться», нажав на которые, можно сформировать ссылку на конкретный текст, получить её больше нигде нельзя, мы не ведём архив. Вот так радикально мы говорим: «хватит, вернитесь все к текстам, давайте порождать гениальные тексты».

Почему «текст», а не «стихи»? Есть ощущение, что слово «текст», как более нейтральное слово, приняло на себя всю сакральность значений, которая когда-то была у слова «стихотворение», пока оно сначала не автоматизировалось, а потом не разрушилось в тисках иронии и сарказма. «Стихотворение собственного сочинения» — что-то до сих пор смешное, хоть и милое. «Текст» — слово, прекрасно принимающее на себя и сакральность, и иронию, и даже научность. Все смыслы витают вокруг и им не тесно.

И это именно проект, созданный в духе времени, где посетитель прикован взглядом к форматам сторис в соцсетях. Исчезающие буквы, доступные только сегодня, если не сохранить ссылку. Место, где встречаются не люди, а текст и читатель. Проект существует пока в виде сайта и паблика в ВК, где мы делаем анонсы, но не храним индивидуальные ссылки, но мы хотим давать проекту дополнительные измерения: начинаем собирать звуковые файлы (есть идеи их использования), стали продумывать темы месяца (в мае — «Родины и родины»), но всегда остаёмся верны тексту.

Нельзя избавиться от автора, да и не нужно этого делать, спор о том, кто важнее, автор или текст, — искусственен. Потому что важнее синтез смыслов, после которого появляется «произведение». Спор о том, какой эстетики тексты главнее, также несостоятелен: важнее способность произведения перемещаться по контекстам. Именно это ныне витает в воздухе, именно это принесли два новых поколения поэтов, организующие журналы один за другим, и именно это даёт начало новому движению: от институционализма к акционизму. Само создание журнала — жест, его манифест — жест. И такими жестами наполнено литературное поле. Оно не коронует больше — оно фиксирует победу, которую совершает произведение. То есть теперь победа — совершившееся произведение (состоявшийся текст), а публикация — фиксация этой победы. Это принципиально другой способ взаимоотношений между всеми участниками. И совсем скоро мы увидим, как много может этот способ.

Люди слова

ТЕКСТ — ПРОИЗВЕДЕНИЕ — КОНТЕКСТ

ТЕКСТ — ПРОИЗВЕДЕНИЕ — КОНТЕКСТ